Я помню ночь как черную наяду в морях под знаком южного креста

Пятистопные ямбы - Форумы : Николай Гумилёв

Вот сама эта редакция по автографу: Пятистопные ямбы. Я помню ночь, как чёрную наяду, В морях под знаком Южного Креста. Я плыл. Я помню (ночь), как (чёрная наяда). В морях под знаком Южного Креста. Я плыл на (юг); могучих волн (громада) Взрывали мощно лопасти винта. Пятистопные ямбы М.Л. Лозинскому Я помню ночь, как черную наяду, В морях под знаком Южного Креста. Я плыл на юг; могучих волн громаду Взрывали.

Много есть людей, что, полюбив Мои читатели Мой альбом, где страсть сквозит без меры Мой прадед был ранен под Аустерлицем Моя мечта летит к далекому Парижу Мужик На безумном аэроплане На берегу моря На горах розовеют снега На далекой звезде Венере На добрую память На Дуксе ли, на Бенце ль я На камине свеча догорала, мигая На кровати, превращенной в тахту На льдах тоскующего полюса На путях зеленых и земных На Северном море На сердце песни, на сердце слезы Над морем встал ночной туман Надпись на "Колчане" М.

Лозинскому Нас было пять Наступление Не Царское Село — к несчастью Неаполь Невеста льва Невольничья Нежданно пал на наши рощи иней Неизвестность Неоромантическая сказка Неслышный, мелкий падал дождь Нет тебя тревожней и капризней Нет, к Лете не иди, не выжимай Нет, ничего не изменилось Ни наслаждаясь, ни скучая Нигер Никогда не сделаю я так Но в мире есть иные области О признаниях О тебе О, если я весь мир постиг О, сила женского кокетства Об Адонисе с лунной красотой Об озерах, о павлинах белых Обещанье Оборванец Огонь Огромный мир открыт и манит Одиночество Одиссей у Лаэрта Однажды вечером Однообразные мелькают Он поклялся в строгом храме Они спустились до реки Ответ Ответ сестры милосердия Отвечай мне, картонажный мастер Под рукой уверенной поэта Подражанье персидскому Поединок Покорность Помпей у пиратов Понять весь мир какой-то странный сложным Потомки Каина Почтовый чиновник Пощади, не довольно ли жалящей боли Поэма начала Поэма об издательстве Поэт Поэт ленив, хоть лебединый Прогулка "В очень-очень стареньком дырявом шарабане Пропавший день Пророки Прощанье "Ты не могла иль не хотела Руки помнят о тебе и губы Русалка Рыцарь с цепью Рыцарь счастья Рядами тянутся колонны С тобой мы связаны одною цепью Как паук, Меня пугал и мучил каждый звук, И ты ушла, в простом и темном платье, Похожая на древнее Распятье.

Вадим Тихонов | ВКонтакте

Правый Перед собой, не знаю я обид. Ни тайнами, ни радостью, ни славой Мгновенный мир не обольстит, И женский взор, то нежный, то лукавый, Лишь изредка, во сне, меня томит. Лишь изредка надменно и упрямо Во мне кричит ветшающий Адам, Но тот, кто видел лилию Хирама, Тот не грустит по сказочным садам, А набожно возводит стены храма, Угодного земле и небесам.

Нас много здесь собралось с молотками, И вместе нам работать веселей; Одна любовь сковала нас цепями, Что адаманта тверже и светлей, И машет белоснежными крылами Нас много, но одни во власти ночи, А колыбель других еще пуста, О тех скорбит, а о других пророчит Земных зеленых весен красота.

Николай Степанович Гумилев

Я ж — прошлого увидевшие очи, Грядущего разверстые уста. Все выше храм, торжественный и дивный, В нем дышит ладан и поет орган; Сияют нимбы; облик переливный Свечей и солнца — радужный туман; И слышен голос Мастера призывный Нам, каменщикам всех времен и стран. Павловский сообщает о нем: Положения эти состояли, как известно, в отказе от туманности и отвлеченности, в пользу ясноститочностистрогостижизненности и мужественности.

Но что-то как-то лично я ничего этого в данном стихотворении не вижу.

Пятистопные ямбы (Первая редакция) (Я помню ночь, как черную наяду) | Николай Гумилёв

Южный Крест как-то боком висит на небе, которое, словно пораженное дивной болезнью, покрыто золотистой сыпью других бесчисленных звезд В пене, оставляемой пароходом, мелькают беловатые искры — это морское свеченье. Блещет воздух, налитый прозрачным огнем, Солнце сказочной птицей глядит с высоты: Нам чужие созвездья, кресты, топоры Над тобой загорятся в небесных садах. И огнями бенгальскими сразу мерцать Начинают твои колдовские струи, Искры в них и лучи, словно хочешь создать, Позавидовав небу, ты звезды.

Кипящее Красное море выводит топос за рамки традиционного морского мира: Рембо, включают в себя широкую цветовую палитру.

Пятистопные ямбы

После рассказа об охоте на акулу в Красном море, Гумилев останавливается на сложных красках заката: Рембо совмещает в одном образе пылающий, но не названный прямо алый, и так же латентно проступающий пепельный - цвет крыльев голубок.

В дневнике Гумилева выделены оба прилагательных. Колористические игры Рембо касаются более рассветов, чем закатов оставшихся в предыдущей строкеа Гумилев как раз акцентирует внимание на заходящем солнце.

Так реминисценция становится неотчетливой, почти специально смазанной, но тем самым финал первой главы путешествия приобретает поис-тине поэтические черты.